ОБ ОБОЖАНИИ СОЛНЦА

У ДРЕВНИХ СЛАВЯН

§ 1
Что солнце было обожаемо Славянами, об этом сохранилось нам несколько преданий, летописных и народных. Древнейшее из этих преданий принадлежит Арабскому Писателю X века, Масуди. В своих «Золотых Лугах», описывая храмы Славянские, он замечает, что в одном из этих храмов сделаны были в куполе отверстия и надстройки, для наблюдения точек восхождения солнца, и что там вставлены были драгоценные камни с начертаниями, предсказывавшими будущее. У другого арабского писателя, Ибраима бен Весиф-Шаха, читаем утвердительное известиe, что солнце было обожаемо языческими-Славянами и что один из народов Славянских праздновал семь праздников, названных по именам созвездий, важнейший из которых был праздник солнца. Не знаем, о каких Славянах говорят тут Масуди и Ибраим-бен-Весииф-Шах; впрочем, слова их могут быть отнесены ко многим из народов Славянских тем более, что солнце, как знаем из преданий, было боготворимо Славянами повсюду.
Так, начиная с Русских, уже в слове о полку Игоревом находим несколько выражений, более или менее ясно намекающих, что обожание солнца было еще живо в XII веке. В самом начале похода Игорева, солнце давало воинственному Князю несчастные знамения: «Игорь възре на светлое солнце и виде от него тьмою вся своя воя прикрыты, и рече Игорь к дружине своей: братие и дружино! луцеж бы потяту быти, неже полонену быть… и жалость ему знамение заступи». Потом Игорь выехал в поход: «Солнце ему тьмою, путь заступае»; но он продолжал свой несчастный путь. Когда же Половцы одолели, когда слух о поражений Игоря в битве с Половцами дошел в Русь, жена Игоря, «Ярославна рано плачет в Путивле на забрале» и обращается к солнцу как бы с укоризною, зачем оно не помогло её мужу, «аркучи: светлое и тресветлое солнце! всем тепло и красно еси: чему, господине, простре горячюю свою лучю на ладе вои? в поле безводне жаждею им лучи сопряже, тугою им тулы затче». В Летописях встречаются также выражения, намекающие на старинное верование в участие солнца в делах человеческих: «сего не потерпя солнце лучи скры» — «погибе солнце и бысть яко месяц, его же глаголют невегласи: снедаем солнце» и пр. Не мудрено, что наши проповедники должны были упрекать народ за такие остатки язычества, и увещевали его бросить суеверия, противные учению Христианскому. Так Кирилл увещевал: «Не нарицайте собе бога ни в солнце, ни в луне»; так и другой проповедник говорил: «луне же ли поклонятися лучю мрькнущему, нежь лучю бессмертному и богу сътворенну, а не Богу все сътворишу»? Под богом сотворенным, лучом меркнущим нельзя не разуметь солнца. Несмотря однако на все увещания, несмотря на утверждения, подобные тому, какие находим у Кирилла Туровского («уже бо не нарекутся богом стихия, ни солнцем»), народ не мог отстать от своих старинных понятий, передавал их из рода в род и сохранил до сих пор несколько суеверных преданий о солнце, как о существе божественном. Рассказывают в сказках, что Солнце есть царь, что он владеет двенадцатью царствами, и в каждом поставил господином одного из своих двенадцати сыновей, двенадцати солнц, что сам Царь-Солнце живет в солнце, а сыновья его живут в звездах, что Солнцевы девы всем им прислуживают, умывают, их, убирают и поют им песни. Верят, что солнце, предвидя несчастные события, дает знать о них людям и останавливается на пути, или скрывается в тучах, будто само их пугаясь. Верят, что оно помогает людям, счастливить их, но что и преследует недостойных, заслуживших его немилость и гнев, Так, в одной из сказок об Иване Царевиче, Царь-Солнце указывало ему путь к отцу и убивало чародеев, леших и всех нeчистых, ему мешавших. Нельзя не вспомнить и о пословицах: «За сиротою Бог с калитою. Де соньце, там и сам Господь. И на моих воротах соньце засвйтае. И в мое виконьце засвитить соньце Поки соньце зыйде, роса очи выесть. Соньце б тя побило», и пр. Не можем пропустить без внимания и Русскую детскую песню: «Солнышко, солнышко, выглянь в окошечко, твои детки плачуть». Насекомое coccynella septem-punctatus многими из Русских называется «солнышком»; в Малороссии, дети, взявши его на руку, спрашивают: «сонечко, сонечко! по яким боци Татары»? Даже в самых обрядах народных сохранились прежние языческие обряды поклонения солнцу: в начале весны (особенно в Светлое Воскресенье) и в начале осени (особенно под Петров день) выходят «караулить» солнце, как оно «играет», ночью раскладывают огни где-нибудь на высоте, и встретя солнце, приветствуют его песнями.
У Славян Польских также сохранилось поверье, что солнце дает людям счастье. У них есть и пословицы: «Do kogo słomce, do tego i ludzi. Komu słońce świeci, temu i gwiazdy błyszczą. Będzie i przed naszćmi wrotami słońce. Nie miec się z motyką na słońce» и пр. Заметим клятву: «jak słońce na niebie», которую одинаково часто можно слышать и в песнях, и в простом говоре; и которая совершенно равносильна Русской клятве: «как Бог в небе». Поверье об «игре» солнца в день «Sobotek» (24 Июня) сохранилось в Силезии, особенно Верхней, где оно сопровождается обрядом: девушки пекут к этому дню пирожки, называемые «słończęta», и выходят с ними на заре в поле; положивши их там на чистом белом платке, пляшут вокруг, припевают: «graj słońce, graj, tutaj są twoi słończęta», и потом, встретя солнце и поклонившись ему, делятся пирожками так, чтобы подарить ими всех близких своих.
Предание о поклонении солнцу Чехами дошло и до Византийцев: Халкондила, Писатель XV века, говорит, что даже незадолго до его времени, в Праге боготворили огонь и солнце, зная вероятно, по слухам, о каких-нибудь обрядах, соединенных у Чехов с стародавним обожанием солнца. Что оно точно было, на это имеем доказательства в преданиях народных. Одна из ста различных песней Краледворской рукописи «о поражений Саксонцев», начинается обращением к солнцу, напоминающим о выражениях Слова о полку Игореве: «Ai li slunce, ai sluueczko, li li si zaloslivo! cieniu ti swielis na ny, na biedne ludi» С этим сравнить можно выражение, отчасти и до сих пор обычнее у Чехов: «о slunce»! или «о měj žalost, slunce»! В сказках упоминается о чертогах солнца и о том. что оно состраждет в горе людском, что к нему прибегают те, которые нуждаются в сильной помощи: к солнцу обращался рыцарь Лабуш, отыскивая свою милую, попавшуюся в руки чародеев; к солнцу обращалась сестра девяти братьев, преврашенных в воронов, и т. п. В выражепияхъ: «slunce scházi, slunce zacház» , солнце значит то же, что счастье. Тут можно вспомнить пословицы: «Proloť mi slunce wyjdę. S 'rach by mi slunečko ne switilo. Nech ti slunce switi. Na tento dum zří ka sluuce swítí. Slunce radost» и пр. В одной из песен Краледворской рукописи (lahody) есть также подобное выражепие: «Poied, mili, rucie domów, sluneczko nam zaide». Оно попадается и в народных песнях, напр.: «Slunečko zachází, potešení moje slunečko zachází jii za horu. O tom ja dobře wím, a w tom se ne melím, že te, má panenko, ne dostanu». Припомним еще две пословицы: «Ne zlob se na slunce, proli slunci ne otwírej hubu». Последняя напоминает правило Пифагорейцев: «adversus solem ne loquilur»; а первая говорится и так: «Ne zlob se na Boha, ale na sebe» или : «Né zlob se na swátýcb, ale na čerta». Замечательно также выражение «wěř jak slunci», с которым можно сличить приведенную выше клятву Польскую. В Моравии кое-где сохранился обычай гадать по солнцу: идут в лес, в самую чащу; ищут дерево, на котором бы светил сквозь листья луч солнца, и всматриваясь, как он ложится на коре, отгадывают, ждать ли удачи, или нет: – если он лег кружочком, то это знак удачи, а если крестом, то надобно бояться беды; кроме того всматриваются в цвет луча, и если он покажется зеленым, то надобно опасаться болезни, или и смерти. Там же, у Валахов, есть обычай гадать по заре утренней и вечерней: если заметят перед восходом солнца, там где оно должно показаться, и после захода солнца, там где оно село, облачко розовое, в виде серпа, то надобно ожидать воины. Видали — говорят Валахи — на заре не только серпы, но и целого воина, и это было знамением счастливой войны. Это поверье напоминает о знамении, описанном в сказаний о побоище В. К. Димитрия И. Донского, как виденном сторожем Великого Князя ночью: «Той видев на высоце облаке изрядно идяше от Востока, из него же изыдоша два юноши светлы, имуще в обоих руках мечи остры». Он же передает и еще одно подобное знамение: «во шестую годину сегодни видев над ними небо отверсто, из него же изыде облак, яко ранняя зоря, u над ними низко держатися, u той же облак исполнен рук человеческих, кояждо рука держащи оружие и отпустишася от облака того на главы Христиански». Ибн-Фадлан говорит о таком же видении небесном, о дружинах на конях и в вооружении, появляющихся на Небе и почитаемых Болгарами за борющихся демонов. У Чехов есть еще поверье, что солнце имеет свое царство за морем, где вечное лето, и откуда прилетают к нам семена и птицы; что солнце ведет постоянную войну со всемогущею Стрегою, побеждает ее, но и само терпит от ран, ею наносимых, до тех пор, пока, по воле Божией, не сокрушит ее.
Словаки веруют в божественность Солнца, называют его святым владыкою неба и земли, призывают его на помощь в заговорах от недугов, веря, что оно помогает людям; гадают по лучам его, поставя против него два ножа или две косы накрест, или в воде, как они идут в её глубине. Этот последний способ гаданья употребляют девушки, загадывая о своей доле весною. Когда вскроется лед, они, припав к воде, приговаривают: «Wodo, wodo! coli kaže slnecko»! Солнце, по поверью Словаков, имеет свои чертоги в Матре, где всегда готовы служить ему двенадцать дев, никогда не стареющих. Еще прибавляють, что, когда солнце выходит из своих чертогов гулять по свету, нечистая сила сходится вокруг них, всюду прячется, и выжидает возвращения солнца, чтобы его захватить и умертвить, но что всегда остается бессильною, и разбегается при одном приближении солнца.
У Хорутан, до сих пор сохранились некоторые песни, в которых живо рисуется старинное понятие о боге-Солнце. Так, в одной Зильской песне, которую поют под липой, при встрече весны, говорится: «Zarja mi gore schaja, ljepa zarja mi gore gre; za zarjo mi gre sonce, oj r'mjeno sonč ce! Le cákej, cákej, sonce, oj r'mjeno sonč.се ! jas ti man w'liko powédati, pa še w'liko weč praseti». «Jas pa ne man čakati, man w'liko obsjewati, wse dolince ino chriberce, tudi wse moje s'rotice». Заметим, что солнце называет тут сирот своими: у всех почти Славян название бедных напоминает имя Бога убогий, божьяк, богец и пр. Другая песня Хорутанская, которую поют и в начале весны и в Крес (24 июня), начинается так: «Bog daj wedro, Bog poloči swoje kolo na nase stodole i no naše pole». Тут богом названо, очевидно, солнце, едущее на своей колеснице, подобно Аполлону. Фантазия Хорутан и рисует солнце вечно юным воином, едущим на двуколке, запряженной двумя белыми конями и украшенной широким белым парусом, которого колебание наносит на землю тучи и гонит ветер; около него вьются птицы, которые одни могут видеть его и знать, чего не знает никто на земле. Из пословиц Хорутанских вспомним: «Razswétli se sonce i na wralich mojich. Solnice mi je pomerknélo. Sonce moje schaja. Sonce mi in Bogá». Объяснением первой, которая принадлежит и многим другим Славянам, может служить обычай ставить на воротах медный крест в звезде за всякого женатого члена семьи, —обычай, известный и многим Русским: этот крест называется «sončec» или «sonček», и выставляется, на другой день свадьбы, с обрядом, называемым посвящением — «poswečilo». Клятва: «Sonca mi in Boga» употребляется Хорутанами в том же смысле, как у нас «ей Богу».
У Хорватов есть также пословицы: «Pomirklo mu je sunce, — swene i meni kadteda sunce, — sunce te ne oswelilo, sunce te oswetilo». (чтобы солнце тебя не осветило, — чтобы солнце тебе отмстило. В день Креса, (24 Июня) Царь-Солнце, по поверью Хорватов, пирует в своих чертогах, и тогда лучи его, которые он пускает по свету стрелами, во все стороны, играют в воздухе. Папоротник называется Хорватами «suncec»; говорять, что он расцветает, когда солнце победит черного волка, и что нечистые духи хотели бы не допустить цветка до расцвета, но не могут.
У Сербов, кроме пословиц, употребляемых Хорватами, есть еще: «Сунце на исток, а Бог на помох – свиjетао ти образ, — свиjетло ти лице» (чтобы твое лице было освещено солнцем). «Да ниje сиротинье не бы ни сунце гриjало. Бога ми сунца ми и мjесеца, — не свjетило сунце на главу моjу» и пр. Солнце, по их понятию, не имеющему, конечно, никакого соотношения с выводами современной науки, занимает середину мира, «света свиjета», за которым простирается царство тьмы. Рассказывают они и о солнечном царстве: Царь-Солнце, молодой и прекрасный юнак, сидит в нем на золототканном пурпурном престоле, а подле него две девицы — Заря утренняя, и Заря вечерняя, и семь ангелов-судей — звезд и семь вестников — звезд хвостатых (комет, и лысый дедушка-старый месяц. В одной из песен рассказывается, как Солнце сватало какую-то девушку, и младший ее брат отдавал ее: «ах су у грод' девет братах, деветина сестру маjу, но и сестру Сунце проси. Ни jeдaн je брат не дaje; наjмлаħи je брат даваше. Она браħу говораху: А не, брате, jeдан брате! jep je сунце огиjевито, сестру ħe ни изгор`jети». Из песен о Солнцевой сестре, в одной она представляется сидящею у воды Босильковой: «ките кити, подвезице плете, свака кита од дуката злата, подвезице— царева арача»; Царь пожелал ее увидеть, и услышал от нее: «ja сам сунцу poħena сестрица, a мjeceчевy първобратучеду»; —и он отпустил ее; одаривши дарами. В другой песне говорится о сватовстве Солнцевой сестры: «кога хоħe да узме за лjубу, да он узме сунчеву сестрицу, мjесечеву първобратучеду, даничину Богом посестриму». Еще одна песня начинается так: «Aj ħеволjко душо моjе! Што си тако jeднoлuкa и у пасу танковита, кан да с' сунцу косе плела, а мjсецу дворе мела». О красивых девушках говорится: «кано да сунцу косе плете» или «кано да je сунчева сестра». Есть также поверье о Солнцевых конях, белых и ретивых: их поит Звезда Денница.
У Болгар найдутся, вероятно, подобный предания и поверья, судя потому, что и они олицетворяют солнце и рассказывают о его странствиях по белому свету.
Сводя все эти указаний на поверья о солнце, как свидетельства о старинных языческих верованиях славян, можем заключить, что в числе этих верований были распространены между язычникам и Славянами следующее:
Солнце было обожаемо в двух видах. как видимое небесное светило, занимающее средину света, все освещающее, и как бог, как Царь-Солнце. В этом последнем виде его представляли, как Аполлона, Мирту или Бальдера, прекрасным, вечно юным воином. Царство его воображали где-то за морем, в стране вечного лета и вечной жизни, откуда семена жизни залетают и к нам; а чертоги его должны были быть на высоких, священных горах. Там, как верили, Царь-Солнце восседает на своем пурпурном, золототканном престоле, окруженный своим двором и родней. Девы ему прислуживают, его убирают, заплетают ему волоса и поют песни: из них главные две — Заря утренняя и Заря вечерняя. Семь звезд ангелов-судей и семь вестников, летающих по свету в образе хвостатых звезд, готовы к услугам. Звезда Денница смотрит за его ретивыми белыми конями. К его семье принадлежит дядя солнца, старый месяц, семь его внучат, и все Солнцевы сестры. В чертогах Царя-Солнца бывают празднества весною, летом и осенью: тогда и на земле празднуют в честь ему, и видно в это время с земли, как солнце играет на небе. И тогда Царь-Солнце борется с нечистою силой, которая является перед ним то в образе Стреги, то в образе волка, и т. п. Солнце было обожаемо, как святой владыка неба, земли и людей. Верили, что от него зависят звезды и ветры, урожай и погода; верили, что людям добрым солнце помогает, преступных наказывает; одним дает счастье, других преследует, убивает. Солнце обожали, как защитника сирот и покровителя семейного покоя и счастья: вот почему всякая семья должна была иметь его образ, как символ его благодати. Верили, что солнце, принимая участие в делах человеческих, предсказывает бедствия знамениями; что, видя зло совершающееся, скрывает лучи свои в тучах, или светит жалостно, или останавливается на пути. Человеку предоставлено было допрашивать солнце о будущем, гадать по лучам его, по заре утренней и вечерней. К солнцу, как владыке всего, обращались с молитвою не только в беде или болезни, во и постоянно каждый день, и в особенные дни года, весною, летом, и осенью и зимою. Ему приносили и жертвы.
§ 2
Солнце было обожаемо под различными названиями, или, правильнее выражаясь, Мифология Славянская представляет несколько божеств солнечных, связанных, вероятно, узами родства. К божествам солнечным принадлежали: Хорс-Дажьбог, Волос, Сварожич, Радагаст, Святовид, Яровит. Ясон и пр.
Название Хърса – Хорса (Хоръса) читаем в Летописи Несторовой: Владимир поставил идол Хорса вместе с идолами Перуна и пр. В Похвале, Князю Владимиру также упоминается о Хорсе. О веровании в Хорса поминает и Слово Христолюбца. В сказаний о побоище Мамаевом Хорс (Хурсъ–Гурсъ–Русъ) стоит в числе божеств, которым покланялся Мамай, и которые впрочем почти все Славянского происхождения, известные Нестору. Важнейшее место о Хорсе находится в слове о Полку Игоревом: «Всеслав Князь людем судяше. Князям грады рядяше, а сам в ночь влъком рыскаше, из Кыева дорискаше до кур Тмутороканя, великому Хръсови влъком путь прерыскаше. Тому в Полотске позвониша заутренюю рано у Святыя Софии в колоколы; а он в Кыеве звон слыша». Тут, очевидно, рисуется Князь Всеслав обгоняющим бег солнца. Другое место, выражающее то же самое понятие о Всеславе, без имени Хорса: «(Всеславъ) скочи… лютымъ зверем в плъночи из Белаграда, обесися сине мгле, утръ же соззии стрикусы отвори врата. Новуграду». О Всеславе и Летописи говорят: «его же мати роди от вълхвованья»; а здесь он сравнивается с лютым зверем, волком, как со злым духом ночи. Мы видели предания о бесах, обгоняющих солнце: волк, как бес ночи, так же известен в народных преданиях Славянских, и Гримм сравнивает даже слово «враг», означающее у некоторых Славян черта, со Старо-Немецким warg, что значит волк. Наш ученый Прейс справедливо сравнивал слово Хорсъ–Хорьс с Ново-Персидским именем солнца Хор или Хур, с именем Царя Персидскаго Кореш–Хореш, означавшим также солнце, как об этом знали и Греки. Вацерадов Кърт (Kirt) есть тот же Хорсъ: «Radihost whukk Kirtow». Кроме родства ero с Радагастом, который, как сказано будет ниже, был также богом солнечным, это доказывается и Хорутанской пословицей: именем «K'rtowa dežda» (область Къртова) называют Хорутане небо или рай, и говорять: «Ne wsi gremo w K'rtowo, marsikteri w č'rtowo» (не все идем в рай, иные и к черту), или же: «wsi gremo w K'rtowo» (все умрем). С этим сравнить можно Русское понятие о солнечных царствах в небе. Заметим еще, что между областными словами Хорутанскими и Хорватскими есть кърт — огонь, свет.
Дажъ-бог. Уже из Нестора видим, что Хорс и Дажъ-бог были одно и то же: между этими двумя именами не ставит он соединительного союза «и», как между именами других богов: «(Володимеръ) постави кумиры… Перуна… и Хърса Дажъбога. и Стрибога, и Симарьгла, и Мокошь». В других местах, где бы рядом с именем Хорса можно было надеяться найти и имя Дажъ-бога, есть только имя Хорса, или же, напротив, одно имя Дажь-бога, без имени Хорса: так и в Слове Христолюбца, и в сказаний о Побоище Мамаевом, В Слове о Полку Игоревом читается: «тогда при Олзе Гориславличи сеяшеться и растяшеть усобицами; погибашеть жизнь Дажь-божа внука»; «Уже бо, братие, невеселая година въстала... въстала обида в силах Дажь-божа внука». Под именем внука Дажь-бога я понимаю Владимира, известного и в народных песнях и сказках под именем «Красного-солнышка»: Певец мог его назвать внуком бога солнца, как назвал и Баяна внуком такого же бога солнца, Велеса. Самое ясное указание, что Дажь-бог есть солнце, находим в Ипатьевской Летописи: «И по сем царствова сын его (Свагора) именем Солнце, его же наричют Дажь-бог», и ниже: «Солнце Царь сын Сварогов, еже есть Дажь-бог». Само собою разумеется, что слово Дажь-бог нельзя объяснять, как иные делали исстари, посредством «Даждь бог», или «дай бог», хотя кое-где в России и говорят «дажба» в значений «дал бы бог», как «спасибо» вместо «спаси бог». «Дажь» есть прилагательное от «Даг» (срав. Ст. Герм, dag, Исланл. dagr) — день, свет. В наречии Хорутанском, в Каринтии, сохранилось и до сих пор слово этого корня – «дъжница» — ранняя заря.
Волось–Велес было также название бога солнца. В этом отчасти может убедить и сравнение Несторовой Летописи с договором Святослава с Греками, помещенным в той же Летописи: у Нестора второе место после Перуна занимает Хорс, в нет вовсе имени Волоса; в договоре Святослава второе же место после Перуна занимает Волос: «да имеем клятву от Бога, в его же веруем, в Перуна и в Волоса скотья бога». Кроме того, нельзя тут не сравнить предания Чешского о заморском царстве солнца с другим преданием Чешским, что Велесова страна также за морем, так что «zaletět někam za moře k Welesu» значить: неведомо куда пропасть, между тем как эта неведомая страна Велесова Чехов должна быть то же, что страна Къртова Хорутан. Имя Волоса напоминают «волотки», — название праздника жатвы, посвященного солнцу, известное до сих пор в некоторых местах России. По словам Сабинина, в Южной России, старушки перед жатвою завивают и бороду Волосу: собрав пук колосьев и не вырывая их из корня, перегибают их и связывают в узел, чтобы их не трогали. О. Велесе напоминает и Хорутанско-Каринтийское слово «wletka», что значит дождь, идущий в то время, когда светит солнце, и Польское слово «włodek», означающее детскую стрелку с пером, и обрядная песня Чешская: «Wele, wele! dubec stoji prostřed dwora», упоминаемая Пелькелем, и напоминающая Польскую песню: «Na srôd dworu jawor stoi», которую поют на праздник солнца, Коляду. По некоторым другим данным легко можно сравнивать Волоса с Аполлоном; так, а) Аполлон быль почитаем подателем благ, покровителем земледелия, светоподателем, который своим оком проникает в недра земли и владеет пределами вселенной, который звуками своей кифары производит времена года, и потому назывался царем Паном, двурогим божеством, посылающим звуки ветров. Вацерад сравнивает и Велеса с Паном (Veles, pan, imago hircina. Velles, pan, primus calamos cera conjungere pjures inslituit). б) Аполлон считался богом стад, богом всего пасущегося; то же знаем и о Волосе, который и в договоре Святослава называется богом скотьим, и у Вацерада – богом овец и пастухов (Veless, pan, curat oves, oviumque magistros). в) Аполлон был богом музыки и песен; так и Слово о Полку Игоревом называет певца Бояна внуком Велеса: «вещей Бояне, Велесов внуче».
Сварожичь— сын Сварога. О Свароге читаем в Ипатьевской Летописи: «И бысть по потопе и по разделении язык поча царствовати первое Местром от рода Хамова, по ием Еремия (Ермий), по нем Феоста, иже и Соварога нарекоша Егуптяне... Прозваша u Бог Сварог. . . По сем царствова сын его. именем Солнце». Место это взято из Византийских Хронографов (см. Кедрина. Малалу и пр.). Со словом «Сварог» можно сравнить Svarga, название Индийского рая, страны света и наслаждений ликом божества, происходящее от svar — небо, и напоминающее Чешское слово svor (zvor), которому Вацерад дает название зодиака. У Литовцев бог солнца назывался Sotuar=Sotwaros: его почитали богом света дневного, пастухов, поэтов, лекарей, тем же, чем у Греков был Аполлон. Кардинал д'Альи объясняет слово Sotuar словами «оживитель света, душа света», и прибавляет, что это было само солнце, что ему посвящен был день, следующий за пятницей, и что поклонение ему было очень распространено. Со словом Sotuar можно сравнить stuor, которым по Чешски Ванерад переводит имя Озириса. Еще припомним Санскритские слова: sur —бросать копье, метать лучи и svaru — стрела, — и тут можем сличить Сварога с Аполлоном, как стрелометателем: лучи солнца казались язычникам особенною силою Солнца — бога, его стрелами; потому и Ярославна, в Слове о Полку Игоревом, плачется Солнцу: «чему, господине, простре горячюю свою лучю на ладе вои». Ипатьевская Летопись говорит о Солнце Дажь-боге Сварожиче, а Слово Христолюбна Сварожичем называет какой-то огонь, которому поклонялись: «И огневи молятся, зовуть его Сварожицем», Эти упоминания очень важны для объяснения имени главного из божеств, которым, по описанию Дитмара, поклонялись Балтийские Славяне Редари. Дитмар пишет: «в, области Редарей есть город, называемый Ридегост.... в нем нет ничего, кроме храма… а внутри храма стоят рукотворные боги.... Первый из них называется Zuarasici, и почитается всеми язычниками более прочих». Слово Zuarasici, попадающееся и в письме Св. Бруна к Генриху II, как ни разнообразно объясняли его по догадкам, всего легче и без всяких предположений объясняется словом Сварожичь, с чем согласился наконец и Шафарик. Этот Сварожичь, обожаемый Редарями в Ретре, есть, без сомнения, тот самый бог света Дажь-бог, Сварожич, о котором упоминает Ипатьевская Летопись, которая, повторяя сказания Византийских Хронографов о Царях Египетских, придает им от себя Славянские названия. Что же касается Сварожича, о котором говорить Слово Христолюбца, то он должен быть другим сыном Сварога, отца небесного, — божеством огня, может быть, Перуном.
Радагаст есть тот же Дажъ-бог Сварожичь, как это видно из сравнения сказаний Дитмара и Адама Бременского. Дитмар называет главный город Редарей — Radegast: вероятно, тут должно разуметь имя прилагательное Радегащь — город Радегастов (как Нехворощ от Хворост, Быдгощ от Быдгост, вещь (вещий от весть и т. п.). Другие, в том числе и Адам Бременский, знают тот же город под именем Ренты. И вот как об нем пишет Адам Бременский: «Славянские народы живут и между реками Эльбой и Одрой... Из них средние и главнейшие суть Ратари, а знаменитый их город Ретра, столица идолопоклонства. В городе воздвигнут большой храм, посвященный демонам, из которых первый Редигост. Его идол украшен золотом, а ложе пурпуром». Если же Ретра и Радагащ есть один и тот же город, то и бог Радагаст и бог Сварожич суть два имени одного и того же бога. Не забудем тут, что как Дитмаров Сварожич, так и Адамов Радагаст был почитаем покровителем войны, имел священного коня, употребляемого при обряде гаданий, и т. д.. Кроме того у Вацерада находим предание, что Радагаст был внук Къртов, как было уже замечено; а так как Кърт или Хърс был бог солнца, следовательно и Радагаст, как Дажь-бог Сварожичь, был чтим, как воплощение солнца. Вацерад сравнивает, Радагаста с Меркурием, но, вероятию, в том же смысле, в каком сравниваем был с Меркурием и Скандинавский Водан, который однако ж был и Марсом, и Юпитером и всепроникающим светом, так точно как и Индийский Брама. Подтверждения единству Радагаста и Дажь-бога Сварожича едва ли не должно искать и в самом слове «Радагаст», производя его от дагъ—день. небо.
Святтовид также называется Сварожичем (Svaraviz вместо Svarasiz) в одном из списков Киптлинга-Саги. Не для чего тут предполагать описку: потому что есть и другие доказательства единству божественности Сварожича и Святовида. Как Радагаст Сварожичь был главным в Ретре, городе, желавшем владычествовать над всеми Балтийскими Славянами; так и Святовид теми же Славянами был почитаем за бога богов, которые, в отношении к нему, считались полубогами, и своим храмом Арконским, не много позже, владычествовал над всеми Северо-Западными Славянами. Как Радагаст Сварожич был почитаем за божество победоносное, и страшно был вооружен; так и Святовид был чтим, как бог побед, и у идола его лежало оружие. Тот и другой имел своего священного вещего коня. Святовид, по описанию Саксона Грамматика, изображался с четырьмя головами: это напоминает Индийского Браму (Chaturmunkhas), то же солнце, — который представляем был также с четырьмя головами. Припомним еще, что праздник Святовида приходился после жатвы, осенью, в Сентябре, около времени равноденствия, времени празднеств, посвященных солнцу, как увидим после.
Яровит или Руевит, подобно Святовиду, сравниваем был с Марсом, и был то же божеством солнечным. Именем Яровита называли его Гаволяне и Вольгастяне; именем Руевита — Кореничане; оба названия, впрочем, имеют одно и то же значение буйности, силы. Яровиту был посвящен щит, почитавшийся столь священным, что к нему никто не смел прикоснуться: не мудрено, что и этот щит, как щит у древних, был символом небесного свода и власти солнца.
Яснее определяется значение Яровита из слов, где жрец его, именем самого бога, высчитывает его качества, слов, известных из жизнеописаний Св. Оттона: «Я бог твой; я тот, который одевает поля муравою, и листвием леса; в моей власти плоды нив и дерев, приплод стад и все, что служит в пользу человека: все это даю чтущим меня, и отнимаю от отвергающих меня». У Хорутан, как мы видели, солнце и доселе изображается божеством сеющим. Коляда, праздник возрождения солнца, как начало года, было, и остается отчасти по ныне, временем гаданий и пожеланий о дарований благ земных, почти у всех Славян. Так и на празднествах Святовида гадали об урожае следующего года, испрашивая у него в этом помощи. Руевит изображался с семью головами под одним черепом, и семь же мечей в ножнах привязано было к его поясу; а осьмой, вынутый из ножен, идол держал наголо в правой руке. Объяснить это трудно; но что число семь было священным у всех Сабеистов, в этом нет сомнения. Вспомним семь планет и семь дней недели, семь коней солнца, семь преисподних очистительных, представляющих семь врат солнца Митры, семь стад Гелиоса, седьмой день каждого месяца, как день рождения Аполлона и пр. Другая форма корня «яр» есть «яс», — и от нее произошло другое название – бог света— Ясон или Хасон, известное Чехам в смысле Феба. Длугош, а за ним и Бельский. говорят о нем (Jesse), как о Юпитере; но это не должно наводить никакого сомнения, если сообразить, что в Сварожичей мы знаем также двух — и бога света, и бога огня, как детей неба.
Таковы были главные местные проявления идеи обожания солнца языческими Славянами u главные названий божества солнечного, сколько мне удалось узнать их. Передавая на суд читателей эту часть моих исследований о сабеизме древних Славян, позволяю себе просить тех, которые ближе к народу и его старожилым поверьям, чтобы они обратили внимание на недостатки моего труда и дополнили его своими замечаниями. Между тем как уже не многого можем ждать от памятников старины, для дополнения массы фактов о язычестве Славянском, нельзя не быть внимательным к тому, что еще сохраняется в суевериях простого народа, и пока они еще живы, нельзя терять надежды, что если не многое, то, по крайней мере, кое-что может ими объясниться, и содействовать сколько-нибудь к яснейшему представлению столь занимательной части наших древностей.
Исправл. должн. Экстраорд. Проф. Харьковского Унив.
Я. СРЕЗНЕВСКИЙ.

(Из Журнала Мин. Нар. Просв. 1846, №7)